Песня северного ветра Хелен Берд

Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.

Пролог

2010 год

Коридоры больницы были пустыми и тихими. Несколько медсестер, оставшихся на ночное дежурство, дремали в сестринской, поставив будильник на время следующего обхода. За окном свистел ветер, и снег заметал больничную территорию.

Было так тихо, что Сэм слышал свое дыхание, и это его беспокоило. До дрожи, до сведенных от страха внутренностей. С некоторых пор он боялся тишины и зимнего ветра, бьющегося в окна раненой птицей, приносящего снег. Он знал, что приходит вместе с ветром. И сейчас у него в голове, вытеснив все мысли, шипел вкрадчивый голос.

«Впусти меня, и ты никогда не будешь одинок…»

Сэм знал, что это ловушка. Возможно, ловушка его собственного разума. Кто может поручиться, что он не сходит с ума? Это существо, кошмарами преследующее его с самого детства, возвратилось, хотя, вероятно, вернулось только в его голове. Психолог, к которому Сэм начал ходить втайне от жены, говорил, что усталость и стресс провоцируют всплеск тревожности, а недосып может стать причиной галлюцинаций.

В это очень хотелось верить.

Ему предстояла операция через тридцать минут, но Сэм понимал, что не сможет ее провести. Руки тряслись, как у алкоголика, хотя он ничего крепче пива в жизни в рот не брал ни капли. Слишком боялся потерять возможность проводить хотя бы самые простые операции.

Господи, он будто нажрался в хлам, хотя не пил! Сэм стиснул руками голову. Если бы он только мог выгнать этот голос из своей головы!

Холодный. Нашептывающий секреты, которые Сэм знать не хотел. Взывающий к нему.

У Сэма дрожали пальцы, и он не попадал по кнопкам телефона, когда набирал номер Денни. Они клялись, к чертям собачьим, они на крови клялись, что придут на помощь друг другу, чего бы им это ни стоило! Даже если придется лететь через всю страну! А Денни после возвращения поселился через несколько улиц, став шерифом. Его номер был забит в памяти мобильного на случай, если захочется поболтать, вспомнить былое и выпить пива.

Один гудок. Два. Три. Денни не отвечал на звонки, а потом сухой женский голос возвестил, что «абонент не может ответить на ваш звонок».

– Какого черта, Денни?!

Ветер за окном завыл еще сильнее, треснул форточкой. Паника подступала к Сэму вместе с прихватывающей горло тошнотой. Он чувствовал, как его затылка касаются ледяные пальцы, как его обдает пропахшим гнилью и мясом дыханием. Он думал, что сошел с ума еще в детстве, ведь тогда было точно так же: шепот и горящие в чаще леса глаза, стоило только взглянуть в сторону голых черных деревьев.

Марк. Он должен позвонить Марку.

Сэм мерил шагами кабинет, снова и снова слушая гудки в мобильном. Черт знает, где носит Марка Аллена, сраную рок-звезду, где он там шатается по просторам страны! Чудовище, подобравшееся совсем близко, нашептывало на ухо, что для Сэма Аллен и был самым главным врагом, что все неудачи в его жизни – из-за Марка, что полукровка-индеец прибрал к себе его удачу.

Есть тайны, которым лучше не быть раскрытыми. Есть секреты, которые лучше не знать.

Телефон пискнул, предлагая оставить Аллену голосовое сообщение.

– Марк, дружище, приезжай. Ты обещал, Марк. Ты обещал быть рядом, если мне будет нужна твоя помощь. Ты обещал, Марк… – уже начав говорить, Сэм понял, что захлебывается собственным ужасом, будто его швырнули в бочку, полную черной воды и он не может выплыть.

В кабинете стало ощутимо холоднее. За окном мелькнула тень, или это ветви мотало чертовым ветром?

– Он здесь, Марк. Я слышу его шаги…

Глава первая

Звонок от Сэма настиг Марка в североамериканском туре с его группой в ночи, на половине пути из одного города на юге страны в другой.

Автобус мерно трясло. Брендон, вокалист, храпел на своей койке, но даже этот оглушающий звук не мешал Марку спать, уткнувшись лицом в жесткую подушку. Настойчивую вибрацию мобильного телефона он не услышал, забывшись тяжелым сном сразу после того, как повалился на койку. Концерт выжал из него все соки, и Марк беспробудно продрых до утра. А почти сразу после пробуждения он обнаружил десятки пропущенных вызовов от старого друга и несколько голосовых сообщений.

«Марк, дружище, приезжай. Ты обещал, Марк. Ты обещал быть рядом, если мне будет нужна твоя помощь. Ты обещал, Марк…»

Позже, уже сидя в самолете до Бангора, штат Мэн, Марк проклинал себя, что не прослушал сообщение сразу, а как прослушал – не воспринял всерьез. Нехорошее предчувствие держало его холодными пальцами за глотку, и он молился, чтобы оно оказалось всего лишь приступом страха.

Сэм умолял его приехать.

Марк знал Сэма почти с пеленок – их матери лежали в больнице на соседних койках в палате и здорово подружились, – и знал, что друг никогда не стал бы срывать его с места по какой-нибудь мелкой причине. Не в его привычках было вообще беспокоить людей. И в последнее время – кого я обманываю, подумал Марк, – в последние несколько лет! – они сократили общение до телефонных звонков на праздники. Детская дружба дала трещину после того, как рок-группа Марка стала набирать обороты и перебралась на более известные площадки из небольших клубов. А тур в качестве саппорт-команды одной из популярнейших рок-групп в Америке «Prayers For The Damned» только вознес их выше. Хотя, конечно, до настоящей популярности и топовых позиций в чартах путь еще был не близкий.

Нет, Марк никогда не отказывался от общения со старыми друзьями, но многие из них, так и не добившиеся успеха в жизни, сами перестали писать и звонить. Он смутно предполагал, что некоторые из его бывших знакомых, собираясь в единственном баре их захолустного городка с неприкрытой завистью обсуждали его музыкальные победы. Хотя, может быть, им было плевать, и это был бы еще неплохой вариант.

Мать умерла от рака почек до того, как он успел перевезти ее в Лос-Анджелес, и постепенно штат Мэн и его промозглые октябрьские вечера превратились в воспоминания детства, которые он однажды опишет в своей автобиографической книге, если когда-нибудь решится на подобный поступок. И если его популярность хотя бы приблизится к популярности кумиров его юности.

Но из динамика смартфона пахнуло морозным духом Баддингтауна, крошечного городишки, расположенного к северу от Бангора, и прошлое вернулось к Марку голосом Сэмюэля Рикса.

«Он здесь, Марк, – шептал Сэм в трубку. От его слов Марка охватывала беспричинная паника. – Я слышу его шаги…»

Марк мог предположить, что работа в больнице Бангора хирургом, необходимость каждый день вскрывать людей и скука типичного провинциального городка свели Сэма с ума, но голос его казался здравым и вполне адекватным.

Не считая сквозившего в нем ужаса, такого осязаемого, что в какой-то момент у Марка самого побежали мурашки по спине.

«В детстве мы клялись, что всегда придем на помощь друг другу. Черт, мы клялись на крови! Приезжай, чувак. Как можно скорее. Пора идти, везут пациента. Перезвони мне, когда купишь билет».

Сэм будто не сомневался, что Марк прилетит, и по прошествии месяца после звонков и голосового сообщения, Марк ощутил горечь во рту, как после беспробудной пьянки. Тогда, в угаре очередного тура, он прослушал сообщение невнимательно, и решил, что Сэм волнуется перед особенно сложной операцией, а возможно, влип в какую-нибудь историю, из которой может выпутаться и самостоятельно, невелика беда. Гастрольная жизнь вылепляла из Марка другого человека, и он отключался от проблем, не связанных с предстоящими выступлениями, фотосессиями, пресс-конференциями и другой работой, которая казалась людям привлекательной, покуда они не распробуют ее на вкус.

Второй раз Марк прослушал сообщение, уже валяясь дома на постели и обнимая спящую Маргарет. За пять лет отношений они так и не дошли до стадии официальной регистрации брака, но фанатки уже оплакали его несвободу и смирились с положением дел. Осторожно, стараясь не разбудить ее, Марк взял телефон и включил сохранившееся сообщение.

В ночи слова Сэма уже не показались ему такими незначительными. Сэм не был взволнован или пьян – упаси Господь, он и принимал-то разве что стакан пива раз в месяц, слишком берег здоровье. Для него, как для хирурга, трясущиеся руки означали бы окончание его небольшой карьеры.

Друг был здорово напуган.

Марк не мог ошибиться.

Его поездкой Маргарет если и была недовольна, то не показала виду. Она улыбнулась и сказала, что в таком случае тоже уедет на пару дней, навестить родителей. Порой Марк завидовал ей, ведь семья его девушки была жива. Порой – думал, какие мысли и тайные недовольства она скрывает за улыбкой.

«Он идет. Он пришел. Он здесь, Марк…»

В светлом салоне самолета эти слова все равно казались какими-то неправильными. Будто Сэм не совсем понимал, о ком говорил, но инстинктивно чувствовал, что должен был набрать номер и попросить друга приехать.

– Вам принести чего-нибудь, сэр? – вежливая стюардесса склонилась над Марком. – Кофе? Чего-нибудь покрепче? Вы побледнели.

– Нет, спасибо, – Марк покачал головой. – Я в порядке.

«Перезвони мне, когда купишь билет»

Марк пытался позвонить сразу же после того, как забронировал полет, но мобильный телефон Сэма отвечал тусклым женским голосом, что «аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети».

Почему-то эта стандартная фраза вызывала у Марка легкий холодок, бегущий от основания шеи до поясницы.

Сэм никогда не отключал телефон.

* * *

Бангор встретил Марка снегом в лицо. Теплая Калифорния расслабила его, он отвык от морозов Мэна, и теперь щеки кусало холодом и снегом. Марк натянул капюшон куртки как можно ниже. Когда-то он не боялся мороза, и, стоило улечься метущему по тротуарам снегу, как он бежал к друзьям. Они рубились в видеоигры, смотрели телек или читали комиксы. В отрочестве на смену играм пришла гитара, так что, пока Сэм и Денни, сразу после школы уехавший с родителями из города, играли в приставку и обсуждали девчонок, Марк создавал им саундтрек.

Интересно, звонил ли Сэм Денни, или номер Марка – единственный, что остался в памяти его телефона?

Добраться до Баддингтауна из Бангора можно было только на машине, и арендовать ее по-прежнему можно было только в аэропорту, зато круглосуточно. Плюхнувшись за руль видавшего виды «Форда», Марк сразу почувствовал себя лучше. Во всяком случае, теперь он мог включить печку и согреться.

Из зеркала в салоне автомобиля на него глянули уставшие, покрасневшие глаза. Марк не сразу понял, что смотрит сам на себя. Он пожалел, что отказался от кофе, услужливо предложенного стюардессой в бизнес-классе. За те деньги, что он отвалил за билет, он мог залиться этим кофе по самые зрачки. Допинг не помешал бы сейчас, когда впереди маячила дорога до Баддингтауна.

Целый час за рулем. Даже час с лишним. Путь, который работающие в Бангоре жители города преодолевают каждое утро и каждый вечер. После длительного, по-настоящему долгого и мучительного перелета из Лос-Анджелеса в Чикаго, а потом через Филадельфию в Бангор, эти шестьдесят минут грозили превратиться в вечность. Или в его последнее путешествие, если он заснет и не справится с управлением.

Марк пожалел, что заказал номер в единственном мотеле Баддингтауна, а не в одном из небольших, но уютных отелей Бангора. Ему грезился горячий душ и постель, в которой можно было бы вытянуть усталые ноги. Но вместо этого он ехал и ехал, пока не оставил позади знак «Вы покидаете Бангор» и пока перед ним не расстелилось шоссе, освещаемое в сумерках только светом фар его машины.

Он понятия не имел, где теперь живет Сэм, и лишь надеялся, что семейство Рикс после смерти его родителей никуда не переехало. Старый дом друга Марк мог бы найти с закрытыми глазами, ведь тот жил от него всего в квартале. А вот прежнее жилище Марка вряд ли выглядело так же, как и десять лет назад. После смерти матери он его продал, уехал из города и почти не вспоминал.

До звонка Сэма.

Он вообще не вспоминал Баддингтаун, хотя, конечно, и не забывал. В жизни у Марка было слишком много настоящего, чтобы помнить о прошлом, но это самое прошлое нахлынуло на него, как только он вышел из аэропорта.

Он не думал, что ему придется вернуться в Мэн. Во всяком случае, одному. Без группы.

Марк покосился на телефон, лежащий на соседнем сидении. Тот молчал, как проклятый. Сэм не давал о себе знать с тех пор, как позвонил ему в последний раз и не добился ответа.

– Черт, – прошептал Марк.

Баддингтаун приближался, и чувство вины, напоминающее по вкусу прокисшее пиво, становилось все сильнее. Он должен был позвонить Сэму сразу же, как только увидел пропущенные звонки. Он не должен был отмахиваться от настойчивости друга – что вообще двигало им в тот момент? Желание спокойно закончить тур? Нежелание вспоминать детство?

Марк почувствовал, как рот наполняется горечью.

– Спокойно, – произнес он. – Баддингтаун уже близко. Завтра ты навестишь Сэма и его семью. Поговоришь с ним. Убедишься, что все в порядке, и поедешь домой.

«Домой? – прошептал внутренний голос, похожий на голос матери. – Но ты уже дома…»

Да. Он уже дома. Штат Мэн был знаком ему, хотя он покинул его много лет назад. Штат Мэн был той частью его души, что затаилась и ждала, пока Марк ответит на зов своих предков.

Марк сжал руль с такой силой, что костяшки пальцев побелели. Он должен, черт возьми, беречь руки, хоть он и не скрипач.

Шоссе расстилалось перед ним. Изредка по встречной полосе проносились другие машины, однако его самого по пути в Баддингтаун никто так и не обогнал. Марк приехал в мотель около трех часов утра. Разумеется, отправляться к Сэму было уже поздно, а утром друг уже должен был быть на работе. У Марка оставалось время до вечера следующего дня, чтобы снова привыкнуть к городу своего детства.

Владелец мотеля, Логан Грин, отец их школьного тренера по соккеру, узнал его, только взглянув на документы.

– Марк Аллен? – Он прищурился. С возрастом старик начал терять зрение, а быть может, и память. Лица людей стирались из его воспоминаний. – Неужели это ты? Мне казалось, я уже забыл твое лицо.

– Узнали, – кивнул Марк. Горечь не уходила. Мистер Грин оказался первым человеком из прошлого, встреченным им в Баддингтауне, и ему было неприятно осознавать, что город старел, а вместе с ним старели и его жители. Десять лет назад мистер Грин был еще в самом расцвете и не морщился так, будто свет простой лампы слепил ему глаза.

– Никто не ожидал, что ты вернешься, – мистер Грин вручил ему ключ от номера и забрал деньги. – Некоторые все еще следят за твоими успехами.

– Наверное, больше, чем я сам? – неловко пошутил Марк, чувствуя себя не в своей тарелке.

– Вроде того, – мистер Грин улыбнулся. Шутки Марка он не понял, а если и понял, то не принял. – Иногда полезно возвращаться к своим корням, да, малыш?

– Пожалуй.

Номер был небольшим, но чистым и уютным, с отдельной ванной комнатой. Марк вымыл руки холодной водой. Идея принять душ по-прежнему казалась ему соблазнительной, но он слишком устал и решил, что сделает это утром. Сил у него хватило на то, чтобы почистить зубы, а потом он разделся и забрался под одеяло.

За окном застонал ветер, совсем как опечаленное животное. Под его завывания Марк отключился и проспал без сновидений до самого утра.

Глава вторая

Кофе, – подумал Марк, представляя чашку с ароматным, терпким напитком. Утром он первым делом позвонил Маргарет и сказал, что нормально добрался, а теперь мечтал позавтракать. – Кофе, черт возьми. И я буду в порядке. И смогу подготовиться к встрече с Сэмом.

Он уговаривал себя, что встреча состоится вечером, когда друг вернется домой из больницы. Наверняка тот не отвечал, потому что работал. У Сэма вообще почти не бывало выходных: как-то он даже в шутку жаловался на это.

В Баддингтауне ничего не изменилось. Книжный магазин Стюартов по-прежнему находился на положенном ему месте, а адвокат, бакалавр права мистер Гарднер, по-прежнему вел свою практику: об этом свидетельствовала надпись на двери. Марку показалось, будто время отбросило его назад – на десять, а то и двенадцать лет, в последнюю зиму его школьных времен. Он уже тогда знал, какой путь выберет для себя, и знал, что никому из его старых друзей не останется рядом с ним места. Вовсе не потому, что Марк хотел так, а потому, что они не собирались его поддерживать.

Кажется, между ним и Сэмом даже случилась крупная ссора, закончившаяся дракой.

Кажется…

Марк не помнил. Это было слишком давно. Может быть, он вспомнит, когда увидит друга, но, по сути, старые споры уже не имели никакого значения. Лишь бы Сэм оказался в порядке: сообщение в телефоне беспокоило Марка ничуть не меньше, а даже больше прежнего. Будь Марк Аллен проклят, если знал, что могло так напугать человека, который не боялся ошибиться, делая сложную операцию на сердце или почках.

Баддингтаун был и остался типичным сонным городком, в котором любое происшествие обсуждалось месяцами, и, если Сэм влип в историю – что было на него не похоже – то наверняка об этом знали все. Возможно, ему следует разведать обстановку, прежде чем вечером свалиться на голову Сэму Риксу и его семье.

С удивлением Марк обнаружил, что кафе, принадлежавшее миссис Гибсон, находилось на прежнем месте, и сама старушка сидела за кассой в ожидании первых посетителей. Знакомый с детства зал с небольшими столиками ничуть не изменился: даже краска на стенах оставалась того же бледно-голубого цвета. Марк толкнул стеклянную дверь, и колокольчик мелодично звякнул.

«Добро пожаловать в прошлое», – улыбнулся Марк про себя.

– Доброе утро, – приветливо поздоровалась миссис Гибсон. – Ох! Марк! – Она смешно всплеснула руками. – Какая неожиданность! – Выбравшись из-за прилавка, старушка засеменила к нему – маленькая, иссохшая, но все еще полная энергии. – Мы думали, ты больше никогда не вспомнишь про Баддингтаун.

– Доброе утро, миссис Гибсон. – Марк никогда не признался бы старушке, что его известность уже начала раздражать его самого. – Я чувствую себя местной знаменитостью, мэм, – он не стал сопротивляться, когда та слишком крепко для ее возраста схватила его за предплечья и повернула сначала вправо, затем влево, разглядывая его лицо. – Я приехал всего лишь на несколько дней. Думаю, уеду до Рождества.

– Очень жаль, – неопределенно отозвалась миссис Гибсон, и он так и не понял, о чем же она так сожалела. – Тебя так давно здесь не было. – Она направилась за прилавок. – Небось, еще не завтракал?

В подтверждение ее слов желудок у Марка громко заурчал. Марк виновато улыбнулся.

– Да, ты всегда был прожорливым, – миссис Гибсон загремела старым кассовым аппаратом, который, видимо, из ностальгических чувств не меняла на новый. – Я как раз испекла мясной пирог, по утрам обычно его разбирают посетители. Скоро появятся, – она кивнула на дверь. – Я только что открылась.

Марк в очередной раз поразился этой жизненной силе, никак не вязавшейся с ее ветхим обликом. Миссис Гибсон, овдовевшая еще до его рождения, держала в руках свой маленький бизнес, сколько он себя помнил, и, несмотря на редеющее население городка, умудрялась сводить концы с концами. Наверное, потому, что ее пироги всегда были лучшими в округе.

– И остаются лучшими и теперь! – с гордостью заявила старушка, и Марк покраснел, осознав, что последнюю фразу выдал вслух. – Молодежь, – она взглянула на него, задержав взгляд на длинных волосах. – Ты и в школе отказывался стричься. Ну и как, волосы помогли тебе жениться?

– Что-то вроде…

Обсуждать свою личную жизнь с кем бы то ни было Марк не собирался. Он достал из кармана деньги, пересчитал наличность – четыреста долларов. Ему должно хватить. С лихвой и на все.

– Мы уж и не думали, что ты вернешься, – миссис Гибсон поставила на прилавок чашку кофе. – С тебя три доллара. Отрежу кусок пирога побольше.

– Я и сам не думал. Но как-то случилось, – Марк замялся, понимая, что не может рассказать ей и части того, что передумал за время своего пути. – Я созвонился с Сэмом, мы вспомнили старое, и…

– Ох! – Лицо миссис Гибсон вдруг плаксиво сморщилось на мгновение. – Когда ты созвонился с ним?

– Около трех недель назад, – медленно ответил Марк, чувствуя, как змеится по спине неприятный холодок. – А что такое, миссис Гибсон? – Ему на секунду почудилось, будто пожилую женщину сейчас хватит удар. Она вдруг показалась ему древней, как некоторые индейские легенды, что рассказывал ему дед.

– Значит, ты был последним, кто слышал его, – миссис Гибсон сокрушенно покачала головой. – Он пропал ровно три недели назад. Шериф только дней пять назад отозвал поисковые отряды, из-за метели и снега продолжать поиски стало невозможно. Бедная Кира, бедная девочка, – лицо старушки вновь стало похоже на печеное яблоко, но она взяла себя в руки. – Сейчас я принесу твой пирог, Марк.

Она скрылась на небольшой кухне, а Марк поставил чашку с кофе на ближайший столик. У него дрожали руки. В помещении было жарко, но он чувствовал, как мурашки ползут у него по спине.

Опоздал. Опоздал, черт бы его побрал, из-за тура опоздал…

К чему он опоздал и как мог помочь Сэму, если тот пропал почти сразу после звонка, Марк не знал. Он понимал, что его страхи и предчувствия шериф не сможет пришить к делу, даже если Марк с ним поделится. А вот голосовое сообщение, в котором Сэм так открыто выражал свои опасения и говорил о том, что его преследовали…

Могло бы помочь. Или нет.

Черт, зачем он связался с этим?!

Марк опустился на стул, сжал зубы. Похоже, делать в Баддингтауне ему больше нечего. Разве что выразить свое сочувствие Кире, которая, видимо, была женой или девушкой Сэма. И ведь он не знал о друге детства даже таких простых вещей! Что сподвигло Сэма позвонить именно ему? Вряд ли Марк был единственным его приятелем.

Дьявол!

– Вот твой пирог, – миссис Гибсон поставила перед ним тарелку с румяным куском мясного пирога. – Я расстроила тебя, – она погладила его по волосам, и Марк едва сдержался, чтобы не дернуться и не обидеть ее. – Но ты все равно бы узнал. И вряд ли Кира была бы деликатна. Она не склонна к этому, – старуха вздохнула.

– Кира? – Марк с трудом разлепил пересохшие губы. Кофе ему уже не хотелось. Он вообще всерьез полагал, что от запаха напитка его вот-вот стошнит.

– Ох, как много ты пропустил… – покачала головой миссис Гибсон. – Он женился на Кире через год после окончания школы. Не знаю, почему парень тебе не сообщил. Кира – чудесная девочка, очень умная, заботливая и милая. Работает учительницей химии в школе. С карьерой врача у нее так и не сложилось. Ты должен помнить, она училась на год старше вас.

Поначалу Марк не мог вспомнить никакой Киры, но потом забытые школьные воспоминания забрезжили где-то в памяти.

– Чужаки, – терпеливо напомнила ему пожилая женщина. – Ее родители переехали в Баддингтаун, когда вам всем было по двенадцать лет. Ах да, – она пожевала губами, – Кире было четырнадцать.

«Чужаки». Так жители Баддингтауна звали тех, кто переезжал в город, и это прозвище приклеивалось надолго. У захолустных городков долгая память. Марк вспомнил Киру, серьезную старшеклассницу, с густым хвостом рыжеватых волос. В ее облике самыми примечательными были очки, из-за которых глаза ее казались неестественно-огромными. Взгляд у нее был пытливый.

Она вроде бы пропустила год из-за болезни, а потом они переехали в Баддингтаун. Кажется.

Сэм, кажется, был влюблен в нее с первой встречи. Марк пропускал мимо ушей оды друга, посвященные девчонке, участвовавшей во всех конкурсах по химии и биологии, в которые учителя только могли ее запихнуть. Он считал, что Сэму ничего не светит с пусть не самой популярной, но все-таки старшеклассницей. Потом Сэм спросил Киру, пойдет ли она с ним на ее выпускной, – это был единственный способ попасть на праздник старших, – и Кира ему не отказала. А потом уехала учиться, и больше Марк ничего о ней не знал.

До этого дня.

Божьи дела чудны так же, как и происки Дьявола и древних богов…

– Я помню, – произнес он. – Разве они были женаты?

– Как только ему исполнилось девятнадцать лет и до его пропажи, – кивнула миссис Гибсон.

У Марка заныли виски.

– Бедная Кира… – еще раз повторила старушка. – Засиделась я с тобой. – Она махнула рукой и встала, едва заметно поморщившись от боли. – Дрянная поясница! – выругалась миссис Гибсон. Она никогда не употребляла бранных слов грубее, чем слово «дрянной». – Ну, завтракай.

Горло Марка сдавило. Какой уж тут завтрак! Он не сразу осознал, что Сэм действительно пропал, и его жена, которую они оба знали еще подростками, осталась одна, в городе, где ее считали чужой.

Сэм пропал.

Сэм пропал, и в этом была и его вина, ведь если бы он ответил на звонок, если бы не отключился, как сурок, если бы он ответил Сэму, то…

Ничего бы не случилось? Таинственный преследователь – если он вообще был? – ушел бы и оставил Сэмюэля Рикса в покое?

Может, и не было никакого преследователя. Может, Сэм обвел всех вокруг пальца и исчез, оставив алиби, чтобы никто не решил, что он сбежал от жены?

Или…

Колокольчик снова звякнул, оповещая о посетителе. На этот раз в кафе миссис Гибсон – хозяйка по старинке называла его пекарней – зашла молодая женщина в синей куртке. Рыжеватые волосы были забраны на затылке в низкий, не очень длинный хвост.

– Кира, деточка, – миссис Гибсон поднялась со стула, – тебе как обычно?

– Два куска вишневого пирога и кофе с собой, пожалуйста.

Голос Киры почти не изменился, разве что стал чуточку ниже и тише, чем был в школьные годы, но не настолько сильно. Теперь Марк ее узнал, хоть и не сразу вспомнил.

– Разве миссис Гибсон теперь наливает кофе с собой? – вырвалось у него прежде, чем он успел подумать, что жену Сэма лучше не беспокоить сейчас.

Кира обернулась, мотнув хвостом, и Марк увидел, что очки она больше не носит.

– Марк Аллен, – протянула Кира, – надо же, – ее тон не был в открытую враждебен, но холоден. – Вот уж кого не ожидала встретить здесь и сейчас. – Она покачала головой и вновь обернулась к миссис Гибсон. – Спасибо вам. Вечером заскочу к вам с Брайаном, ему ужасно хочется ваших пирогов, но он не знает, какой выбрать.

Марк понял, что у Сэма была не только жена, но и ребенок. Вряд ли о ком-то, кроме сына, Кира могла говорить с такой нежностью. Ему хотелось поймать ее за руку, спросить, что произошло, но он мог только смотреть, как она расплатилась за покупку и вышла из пекарни, даже не кивнув ему на прощание.

Могло ли быть так, что Кира была на него куда больше зла за исчезновение из их жизни, чем сам Сэм? Сэм, который по каким-то причинам ни разу не обмолвился о том, что женат, хотя после отъезда Марка они какое-то время еще плотно общались.

Сэм, который исчез в ночи.

Сэм, не вернувшийся домой после работы.

Сэм, которого, возможно, больше не было.

Марк сглотнул тугой комок, вставший в горле, попытался убедить себя, что не должен хоронить друга раньше времени. Они почти не общались, но детская дружба оставила сильный след в его душе, и от мысли, что он косвенно причастен к исчезновению, Марку становилось тошно.

С усилием Марк откусил кусок пирога, но не ощутил его вкуса. Просто если бы он этого не сделал, миссис Гибсон обиделась бы на него.

Глава третья

Город, в который Марк возвратился, был полон призраков. В ожидании, когда пройдут первые школьные уроки, Марк бродил по улицам, знакомым ему с детства, и они всплывали в воспоминаниях. Ему то и дело казалось, что стоит завернуть за угол – и он увидит себя, Сэма и Денни, бегущих мимо с гиканьем. В их детстве не было ни смартфонов, ни соцсетей, и они связывались друг с другом по домашним телефонам, читали комиксы и зарабатывали на сеансы в киношках тем, что подстригали траву у своих домов и у соседей бакса по два за средних размеров лужайку. Зимой, правда, этот способ не работал, и приходилось искать другие возможности скопить деньжат.

А еще они любили жечь костры в лесу. Разумеется, далеко друзья, будучи детьми, не заходили: от родителей можно было огрести от души. Но им нравилось чуть отдаляться от городка и представлять, будто они – последние потомки индейских племен, прячущиеся от белых. Марк усмехнулся. Из них троих он единственный индейцем и был. Пусть и всего лишь на четверть.

– Он снова мне снился. – Сэм ткнул палочкой в угли потухшего костра. В тот вечер они вновь сидели в лесу, недалеко от окраины городка. Родители Сэма ушли в кино, а родители Денни оба были на работе. Парни жарили сосиски и пили колу, а потом, когда костер потух и никто не стал разжигать его снова, из чащи донесся крик птицы.

Пронзительный, резкий, он испугал Сэма так, что тот едва не упал носом в угли.

– Кто? Вендиго? – Денни, как самый здравомыслящий из них, вздернул брови. – Сэм, эта шутка уже не смешная.

Сэм обхватил себя руками. Всем им было уже по двенадцать лет, и можно было бы прекратить верить в старые легенды, которые Марка когда-то угораздило им рассказать. Но что-то явно мешало Сэму просто забыть о застарелых страхах.

– Я и не шучу, – отозвался мальчик. – Во сне я заблудился в нашем лесу. Я точно знал, что город недалеко, но не мог найти дорогу обратно. И я слышал, как в ветвях деревьев орут птицы. А потом что-то… пронеслось над моей головой, очень быстро, и ветки посыпались. И я услышал, что меня зовут по имени. Когда я проснулся… – Сэм сглотнул. – Когда я проснулся, то все еще слышал, как это существо зовет меня по имени.

У Марка по спине пробежал холодок: совсем как в одну из его детских поездок в резервацию, когда дед рассказывал ему про вендиго. Жуткий кровожадный монстр, который никогда не бывает сыт. Который всегда жрет, и жрет, и жрет. Его индейская часть, которую мать так пыталась вытравить, не сомневалась в реальности этого существа, но рациональный подросток, которым растили его родители, в конце концов победил.

Марк понял, что должен как-то успокоить Сэма, но знал, что разумных доводов тот слушать не будет. Кто угодно бы не слушал, если бы ему день за днем снились кошмары. Отец учил Марка, что сны – это просто видения, которые контролируются мозгом, и на них влияют человеческие переживания. Дед считал, что сны предупреждают об опасности, но эта теория вряд ли пришлась бы сейчас к месту.

Ободряюще улыбнувшись, Марк хлопнул Сэма по плечу.

– Ни один монстр не подберется к нам, пока мы все вместе, – он толкнул Сэма локтем в бок. – Давай, разжигай огонь, или пошли домой, а то холодно тут чертовски!

* * *

Воспоминания возвращались к Марку неотвратимо, как налетает цунами на какой-нибудь одинокий остров в Тихом океане. Он помотал головой, отбрасывая лишние мысли. У него была цель – он хотел поговорить с Кирой. Быть может, все было не так страшно?

«Ты сам-то веришь в это, Марк? – подумалось ему. – Действительно ли ты в это веришь?»

Марк не знал.

Школа по-прежнему была огромной, вольготно расположившейся во множестве корпусов, шумной и похожей на тюрьму. Даже через десять лет после выпускного бала Марк чувствовал ее влияние так сильно, будто был не состоявшимся в жизни музыкантом и вполне счастливым мужчиной, а школьником, прогуливающим уроки. Ему зачастую приходилось делать это, когда он играл в своей первой группе, и теперь это противно-зудящее предчувствие хорошей взбучки, которое он часто испытывал в годы тинейджерства, вернулось.

– Какого черта, – пробормотал Марк себе под нос. – Я уже не школьник!

Первым его желанием после посещения пекарни миссис Гибсон было вернуться в Лос-Анджелес, но он подавил его. Он проделал долгий путь, потому что считал, что другу нужна помощь. И потому, что детское обещание всегда примчаться по зову нависло, как Дамоклов меч, в ту минуту, когда Марк прослушал сообщение, хоть и пока что не помнил, почему это обещание было так важно.

Кира могла рассказать, что происходило с Сэмом до его исчезновения. Марку было необходимо убедиться, что его промедление не повлияло на ситуацию. Что он даже косвенно ни в чем перед другом и его семьей не провинился.

Марк толкнул тяжелую дверь и оказался в холле. Его окутало тишиной. Шел урок. Пожилой охранник, прогуливавшийся по коридору, увидел незнакомца и устремился к нему.

– Вы родственник кого-то из учеников, мистер? – Он оглядел Марка с головы до ног. – Я прежде никогда вас не видел.

– Не совсем. Когда-то я здесь учился.

Охранник нахмурился, но не успел задать следующий вопрос.

– Марк Аллен, – директор школы, уже немолодой, но все еще крепкий мужчина, мистер Питерс, направлялся к нему по коридору, – я и не думал, что однажды ты вернешься в свою альма-матер! Твой портрет висит в нашем музыкальном классе. – Он махнул рукой бдительному охраннику. – Пропусти его, Макс, это наш бывший выпускник. Неужели ты приехал дать урок музыки этим лоботрясам, а? – мистер Питерс потрепал Марка по плечу. – Мисс Джейд, преподавательница музыки, ничего мне не говорила.

– Да нет, мистер Питерс, – Марк понял, что все еще, несмотря на давно прошедший день выпускного, робеет перед бывшим директором, как провинившийся школьник, и разозлился на себя. Какого черта? – Я вообще-то приехал просто так. Соскучился по городу.

– Ну, пойдем, – директор усмехнулся в усы. – Выпьем кофе в моем кабинете, и ты расскажешь мне, что значит быть рок-звездой. Большинство здесь о таком и мечтать не может!

Марк почувствовал досаду, взявшую его за горло. Все только и делали, что напоминали ему, каким известным он стал, хотя по сравнению со многими музыкантами, которых донимают даже на улицах, он был далеко не таким уж популярным, и как они не ожидали, что он вернется в родной город. Все это ощутимо попахивало желанием поскорее спровадить его из Баддингтауна, показать ему, что и он теперь здесь чужак. А его мысли, не мог не признать Марк, вообще напоминали приступ паранойи.

Ему было обидно, что никто из этих людей не верил в него, когда Марк с упорством маньяка ранил пальцы о струны, и мозоли, приобретенные от постоянной игры на гитаре, а не от дрочки, которыми славились его дружки, кровили под пластырями. Ему было обидно от понимания: когда Марк уезжал в Лос-Анджелес, все считали, что через полгода он приползет обратно, поджав хвост, чтобы работать на местной заправке. Ему было обидно, что до сих пор его бывшие приятели наверняка обзывали его последними словами за не такую уж и большую популярность, но в глаза все они наверняка сделали бы вид, что рады этому короткому возвращению.

А может быть, все они гордились им? А он просто идиот, который много лет отрекался от своего прошлого?

От перспективы пить кофе в кабинете директора – о таком он даже не думал, будучи школьником! – Марка спас звонок с урока. До боли знакомый резкий звук показался ему манной небесной: совсем не как в прежние времена.

Продолжить чтение