Аня Вьёри

– Ваша оценка, коллега? – Экспонента не равна нулю, производная положительна. – Хотите сказать, годится? – По крайней мере, не пустое множество. Две гениальные близняшки взломали школьную систему, сорвали отчетный концерт и решили, что я подхожу на роль мужа для их матери. И я бы посмеялся. Или даже восхитился. Если бы не узнал, что их мать та, кто сбежала от меня десять лет назад.

Между столов слышится какая-то возня, сопение и тихий смех. Вдруг на меня наезжает офисное кресло! – Ой! – взвизгивает девчушка лет пяти, которая сидит в нем. – Ой! – вторит ей мальчишка, который его толкает. Мальчишка… Почему-то не могу отвести от него глаз. Он кажется до боли знакомым. Такой смешной и… гордый. Прям как… Прям как я на той фотографии. У меня по спине вдруг бегут мурашки. Это же невозможно. Чьи вообще эти дети? – Я вас просила тихо посмотреть мультики! – слышу взволнованный голос справа от себя и проваливаюсь в тьму. Поворачиваюсь, смотрю на мать, этих детей и давно забытая боль захлестывает меня.. История о настоящей любви, которая была предана. Вот только кем?

– Что за чушь ты несешь? – вспыхивает Филатов, – Этот ребенок мне ник Осекается, оборачивается на моего рыжика, а я встреваю в паузу: – Он твой сын! – выкрикиваю изо всех оставшихся у меня сил, делаю шаг вперед, наступая. – У меня есть тест ДНК! – повышает голос Лешка. – Да плевать я хотела на эту бумажку, – отвечаю тем же тоном, а он дергается, как от пощечины, – Хочешь ты этого или нет, ты будешь растить Тима! – мой голос вздрагивает, срывается, – Потому что я умираю, а у него больше никого нет!

– Да ты же просто инкубатор. – почти ласково, но брезгливо произносит она, кривя идеально накрашенные губы. — Что ты так смотришь? Ты правда думала, что он будет твоим? Навсегда? Очень ухоженная дрянь модельной внешности стоит посреди моей прихожей. Моей. В моём доме. – Да он никогда и не любил тебя! – баба напирает, делая шаг вперед, – Ему этот ребенок нужен был только ради должности! – она кивает на мой выпирающий живот, – Что? Не знала? Ну так знай! А я, растерянная, прижимаю руки к своему круглому животу – Сейчас здесь я! – продолжает она, – Этот мужчина со мной! А значит, и дом этот мой! И толкает меня. Сильно. Я оступаюсь. Пятка соскальзывает. И мир очень противно съезжает на бок.