Коллекция: Любовные похождения

Михаил Зощенко – русский и советский классик, автор детских рассказов, чьи ироничные произведения обнажают человеческие пороки. В сборник в исполнении Александра Клюквина вошел цикл сатирических и комических новелл «Голубая книга», которые автор назвал «краткой историей человеческих отношений». Сценки из жизни о любви, деньгах, коварстве и неудачах знакомят с меркантильной молочницей, сдающей мужа в прокат в обмен на червонец; мужчиной, который решает жениться на бухгалтере и обеспечить себе жизнь; измотанном болезнями и годами человеком, одержимым желанием вернуть молодость; и другими колоритными персонажами.

Что такое любовь? Многие ответят, что это взаимное чувство двух людей, чьи души звучат в унисон и скорее всего будут правы. Но почему же тогда мы проверяем любовь верностью? Почему над нашими головами, будто Дамоклов меч, висит угроза измены, способной в одночасье разрушить нашу любовь? Разве тогда это любовь? Неужели, столь светлое чувство может разрушить столь скоротечная вещь? Мы, как нам кажется, строим любовь годами, вкладываем в нее все свои силы, а потом так легко отказываемся от нее. Тогда возможно любви и не было? Я и моя супруга любим друг друга. Любим больше жизни, любим настолько, что готовы прощать все что угодно. Вот только прощать нам друг другу нечего. Мы свингеры и любовь между нами не исчисляется количеством подаренных цветов и сказанных ласковых слов. Мы не боимся измен, мы наслаждаемся ими, ведь изменяют тела, а любят души... Всегда ваша Амбер Сельвестри В книге встречается упоминание нетрадиционных сексуальных установок, но это не является пропагандой.

Что такое русский Эрос? Кто из наших художников слова отдал дань этой вечной теме? Вот те вопросы, на которые мы попытались ответить изданием сборника представленного на ваш суд. Мы собрали наилучшие образчики, самые сокровенные страницы русского Эроса, воодушевленно созданные чувственной любовью русских писателей ХIX-XX веков. Рассказы и новеллы, включенные в данный сборник, уже давно считаются классикой русской эротической литературы. Их авторство приписывают таким столпам отечественной литературы, как А. Толстой, А. Чехов, И. Бунин и С. Есенин. И это лишь малая часть мастеров слова, внесших свой вклад в создание русского Декамерона. И пусть порою прямых доказательств авторства того или иного мастера нет, но то, принадлежит ли перу Толстого рассказ «Баня» или он является распространенной некогда в литературных кругах и, увы, забытой ныне формой литературной мистификации, ни в коей мере не может повлиять на яркость красок и образов самого произведения. Новеллы, вошедшие в данный сборник, представляют собой широкую палитру ярких чувств и эмоций. Какие могут быть разговоры об «Оттенках серого», когда наша литература обладает таким богатством красок. Мы надеемся, цитируя автора «Заветных сказов» Алексея Ремизова (не вошедших в данный сборник, но готовящихся к выпуску), что «только величайшие невежество и щелинная узость – увидеть здесь кощунство и похабство – нет, это первый камень для создания большой книги русского Декамерона». Это противопоставление художников той обстановке апокалипсиса, смерти, войн, чахотки, разрухи и пропаганды, которая окружала и давила их. Это глоток любви и свободы, подаренный их современникам и нам – их потомкам, позволяющий за их побронзовевшими бюстами увидеть живые и чувственные натуры, по-новому взглянуть на их литературное наследие, на ставших хрестоматийными героев их произведений. Уважаемые слушатели! Рекомендуем вам осуществлять прослушивание сборника в отсутствии детей, не достигших восемнадцатилетнего возраста. ©&℗ ИП Воробьев В.А. ©&℗ ИД СОЮЗ

Они положили меня на шёлковые простыни. Моя кожа горела. Эмин навис сверху, вошёл медленно, с нажимом. Я выгнулась, впиваясь ногтями в его плечи. Внутри всё сжалось, разжалось, приняло до основания — до боли, которая тут же стала жаром. Алан встал на колени у моего лица. Его член коснулся губ. — Открой, — сказал он тихо. Я послушалась. Мир сузился до двух точек. Они двигались в такт, и я была между ними. Ислам снимал на камеру — красный огонёк мерцал. Потом Эмин вышел. Меня перевернули на живот. Пальцы Ислама, скользкие от смазки, коснулись ануса. Он растягивал его медленно, шепча: «Дыши». Я дышала — каждый выдох открывал меня сильнее. Эмин лёг на спину. Я нависла над ним, и он вошёл в меня спереди. А сзади прижался Ислам. — Не спеши, — шепнул Эмин. Они вошли одновременно. Я чувствовала их через тонкую стенку плоти — два жара, разделённые миллиметром. Они создали живую встречную волну, раскачивающую меня. Я уже не стонала — я выла. — Смотри на меня, — приказал Эмин.