Коллекция: Революция

«Доктор Живаго» – итоговое произведение Бориса Пастернака, книга всей его жизни. Этот роман принес его автору мировую известность и Нобелевскую премию, присуждение которой обернулось для поэта оголтелой политической травлей, обвинениями в «измене Родине» и в результате стоило ему жизни. «Доктор Живаго» – роман, сама ткань которого убедительнее свидетельствует о чуде, чем все размышления доктора и обобщения автора. Человек, который так пишет, бесконечно много пережил и передумал, и главные его чувства на свете – восхищенное умиление и слезное сострадание; конечно, есть в его мире место и презрению, и холодному отстранению – но не в них суть. Роман Пастернака – оплакивание прежних заблуждений и их жертв; те, кто не разделяет молитвенного восторга перед миром, достойны прежде всего жалости. Перечитывать «Доктора Живаго» стоит именно тогда, когда кажется, что жить не стоит. Тогда десять строк из этого романа могут сделать то же, что делает любовь в одном из стихотворений доктора: «Жизнь вернулась так же беспричинно, как когда-то странно прервалась» .

Еще в ранние годы у Бориса Пастернака была мечта о большой книге, которая «есть кубический кусок горячей, дымящейся совести – и больше ничего». Такой книгой и стал «Доктор Живаго». Нашему читателю в советское время роман был не доступен, хотя весь мир читал его уже в 1957 г. напечатанный за кордоном, в Италии. За роман Пастернаку присуждают Нобелевскую премию. Вся мощь государственной машины обрушилась на него – изменник Родины! вон из страны! Он отказывается от премии: «Я связан с Россией рождением, жизнью, работой. Я не мыслю своей судьбы отдельно и вне ее». Что же сделал я за пакость, Я, убийца и злодей, Я весь мир заставил плакать Над судьбой страны моей… Так это было. А сегодня этот великий роман изучают в школе…

Иран в 1979 году. Узкий круг нефтяных магнатов и толпы нищих, отчаявшихся людей. Довольно одной искры, чтобы разжечь беспорядки и утопить в крови тех, кто вчера купался в роскоши… В результате переворота прозападный режим шаха Пехлеви свергнут, и начинается «война всех против всех», в которой не обходится без вмешательства секретных служб великих держав, заинтересованных в иранской нефти. Не теряет бдительности и Благородный Дом – огромный холдинг, чей бизнес связан с нефтедобычей. Чтобы вывезти людей и активы за пределы страны, погруженной в хаос революции, принадлежащая холдингу компания готовится к неслыханно дерзкой операции… Роман «Ураган» (1986) завершает «Азиатскую сагу» Клавелла. Есть те, кто упрекает автора за некоторый сумбур и смешение жанров в этой книге, однако ему трудно отказать в прозорливости: описывая бурные события в Иране конца семидесятых, он словно видел на несколько десятилетий вперед.

Вот уже более ста лет роман «Овод» волнует многие поколения читателей, но встречен он был по-разному. Пуританская Англия отнеслась к нему сдержанно. В Америке он вызвал бурю возмущения своим антирелигиозным характером, в России его восторженно приветствовали, в СССР он издавался миллионными тиражами и был включен в школьную программу. Не случайно название романа: оно отсылает нас к Сократу, принявшему смерть за свои убеждения. Главный герой Овод, подобно греческому мудрецу, остается верен идеям, вдохновлявшим его с юности. Овод – это интернациональный тип революционера. В разные эпохи, разными обществами роман воспринимался неоднозначно. Сегодня он вновь может найти своих поклонников.

Иран в 1979 году. Узкий круг нефтяных магнатов и толпы нищих, отчаявшихся людей. Довольно одной искры, чтобы разжечь беспорядки и утопить в крови тех, кто вчера купался в роскоши… В результате переворота прозападный режим шаха Пехлеви свергнут, и начинается «война всех против всех», в которой не обходится без вмешательства секретных служб великих держав, заинтересованных в иранской нефти. Не теряет бдительности и Благородный Дом – огромный холдинг, чей бизнес связан с нефтедобычей. Чтобы вывезти людей и активы за пределы страны, погруженной в хаос революции, негласно принадлежащая холдингу вертолетная компания готовится к неслыханно дерзкой операции. Медлить нельзя – слишком опасен взлет с «пороховой бочки», при условии, что все вертолеты должны вылететь со своих баз одновременно… Роман «Ураган» (1986) завершает «Азиатскую сагу» Клавелла. Есть те, кто упрекает автора за некоторый сумбур и смешение жанров в этой книге, однако ему трудно отказать в прозорливости: описывая бурные события в Иране конца семидесятых, он словно видел на несколько десятилетий вперед.

Леонид Юзефович – писатель, историк, лауреат премий «Большая книга», «Национальный бестселлер» и «Ясная Поляна». Автор документальных романов-биографий «Самодержец пустыни» о бароне Унгерне и «Зимняя дорога» о белом генерале Анатолии Пепеляеве и красном командире Иване Строде, романа «Журавли и карлики» и повести «Поход на Бар-Хото», сборника рассказов «Маяк на Хийумаа» и книги стихов «Мемуар». «Бэла Казароза – сценическое имя Беллы Шеншевой, популярной в 1910-х эстрадной певички и танцовщицы. Когда-то я сделал ее прототипом героини моего романа „Казароза“, но подлинная история этой женщины интереснее любых ее литературных преломлений. Свою короткую и не очень счастливую жизнь она прожила рядом со знаковыми фигурами русской литературы, живописи, театра той эпохи. Одним из ее мужей был замечательный художник Александр Яковлев, среди друзей – Тэффи, Мейерхольд, Александр Бенуа, Михаил Кузмин, Александра Коллонтай, а невольной виновницей ее ранней смерти стала Ольга Книппер-Чехова. Эта книга – о судьбах людей того круга петербургской богемы, частью которого была моя героиня, и который исчез или переродился после революции». В формате PDF A4 сохранен издательский макет.

Большой роман о человеке, который выбрал не видеть зло и прожил катастрофы ХХ века – от отречения царя до Великой Отечественной войны. Не всякое зрение помогает увидеть мир, и не всякая слепота лишает человека света. Что будет с человеком, который однажды решил не видеть человеческого зла? Семен Костин, сын владельца кирпичного завода, принимает решение, которое определит всю его жизнь, и проходит через крушение Российской Империи, Революцию и Великую Отечественную войну, пытаясь сохранить в себе способность любить и не ожесточиться. «Семь Семенов» – роман о времени, в котором история России ХХ века становится историей человеческой души. «Что бывает, если мастер не происходит? Отводит глаза. Отказывается от предназначения видеть. Выбирает шоры. Это не об истории. Не о человеке, проскользнувшем мимо времени, и пытавшемся проскользнуть мимо судьбы. Это о том, что от подлинного не уклониться, оно будет скрести в дверь, заглядывать в окна, дышать в затылок и настигнет на последней крыше, в последний вздох. Семен Костин шестьдесят лет жизни старается не стать художником, но становится им в первую секунду смерти». – Эдуард Веркин, писатель, лауреат премии «Большая книга» «Этот роман мог быть написан в конце 19-го века – настолько легко он встраивается в традицию классической русской литературы в духе Лескова и Шмелева. Здесь много звенящего воздуха, какой-то очень московской, купеческой, по-хорошему мещанской уютности и в то же время „Семь Семенов“ написаны с репинским подходом к свету и тематике: так же объемно, густо, плотно и с вечной грозовой, кроваво-розовой перспективой. Это история праведника, отворотившего взгляд свой от зла и страны, которая не успела от этого зла – как от бури – укрыться». – Анастасия Завозова, литературный критик «"Семь Семёнов" – роман, который читается, как большая история страны и одновременно, как личная история одного человека. На глазах Семёна Костина рушится старый мир, но он сохраняет в себе то, что первым ломается под ударами времени, – способность любить и не ожесточаться. Это тихая, глубокая и удивительно светлая проза, способная вернуть веру в человека». – Настасья Реньжина, писательница, автор бестселлера «Бабушка сказала сидеть тихо» Похоже на: «Лавр» Водолазкина, «Окаянные гастроли» Чередниченко, «Зулейха открывает глаза» Яхиной. Настроение: исторический роман, история души, Российская империя, купечество, революция, война, ХХ век. 5 причин купить: 1. Большой роман о человеческой душе, в которой отражается судьба России XX века. 2. Редкое сочетание исторической достоверности и эмоциональной глубины, где история становится пространством нравственного испытания. 3. Историческая точность без ощущения реконструкции и учебника, полное погружение в эпоху. 4. История о памяти, любви, верности себе и прощении. 5. Роман, к которому хочется возвращаться. Об авторе: Мария Воробьи – писательница из Москвы. Увлекается историей древних цивилизаций и эпохой Возрождения, литературой и живописью, что находит отражение в ее романах с тщательно проработанным историческим сеттингом. Дебютный роман «Вербы Вавилона», вышедший в 2024 году, вырос из многолетнего интереса автора к мифологии Древней Месопотамии и попытки воссоздать мировоззрение древнего человека. Второй роман, «На червлёном поле», сочетает магический реализм, семейную сагу, исторический роман и фольклор, исследуя эпоху итальянского Возрождения. Помимо писательства, Мария ведет телеграм-канал об истории и литературе, читает лекции и проводит творческие встречи.

Был Михаил Харитонов - стал теперь Майклом О`Хара. Поездка в Дублин закончилась самым неожиданным образом, из 2026 года я попал в 1916. И всё из-за этих поганых англичашек... Значит, придётся воспользоваться шансом и переиграть Пасхальное восстание, начать борьбу за независимость на пару лет раньше, с послезнанием, боевым опытом и железобетонной уверенностью в своей правоте. Ирландия будет свободной!